Max Rempel. Poetry

Макс Ремпель.

Полет над гаражами

2002 г.

Первая беляевская тетрадь Привкус соли Воск на блюдце Бархатная синь Яркий свет Перемычка Бедная птица Песни Против шерсти Рука в руке Вторая беляевская тетрадь

Первая беляевская тетрадь.

* * *

Мытье посуды - милый ритуал,

Священный танец - тем, кто понимает.

О не любил - тот, кто не ликовал,

Тарелок в раковине груду разгребая.

Подтеки жира - признак процветанья.

В кофейной гуще - я судьбу добуду...

Быть может, археолог по призванью

Я нахожу себя в мытье посуды.

О, как чудесно волю дать рукам,

И плоти - столь привычную работу,

Чтобы душой взобраться к облакам,

И вниз сойти лишь закрывая воду.

* * *

...Но в этом что-то есть... - раздрызганные дни,

Гора золы в камине, и гора посуды,

На горстку слов - полтонны беготни,

На грани срыва, или же простуды...

На грани счастья, в том краю чудес,

Где все меняется, лишь стоит прикоснуться,

То ль ангельский напев, то ли попутал бес,

Уже давно пора взлететь или проснуться.

Из дома выйду, солнцу улыбнусь,

И от мороза будто протрезвею,

И словно как слепой, нащупывая путь,

Пойду привычной тропкою своею....

* * *

Та кухня на девятом этаже

Особенных отличий не имеет.

И только тем она мила душе,

Что нету места на земле милее.

Лишь только тем она душе мила,

Что там мы были лучше и счастливей,

Что там могли, забросив все дела,

Попридержать свой поиск сиротливый.

Там принимали нас какими есть,

Ни за что и ни про что нас любили,

Картошка там не прекращала цвесть,

И старый сыр водился в изобильи.

Там старый сыр съедался до нуля

И запивался бесконечным чаем,

И за окном летучая земля,

К нам снисходила шерстью и рычаньем.

За форточкой менялись времена,

Менялись мы, и нам давали визы,

А здесь был стол складной - и темплая стена

А выше этажом - луны огрызок.

А выше этажом - бездонны небеса,

И холод дьявольский, и бесы суетятся,

А мы пьем чай, и время на часах

Всегда как в Петропавловке-Камчатском.

* * *

Когда вернусь домой, я перестану пить.

И разведу, как прежде, тараканов...

И вытащу кого-нибудь бродить

Между Беляево и Теплым Станом.

Я обойду привычною тропой

Немного располневших одношкольниц,

В которых поголовно - Бог с тобой! -

Влюблен был, и влюблен, увы! - на совесть.

Я побегу стремглав на Крымский Вал

И окунусь в любимые полотна

Из века моего, что миновал

Бесславно так, и так - бесповоротно....

Я буду заявляться без звонка

Ко всем, кто знал меня тогда - смешным и рыжим

С бутылкою вина иль коньяка

Ко всем, кто жив, или с цветами - кто не выжил.

* * *

Начни легко, начни случайно

Зажми в горсти щекотный страх

Прими решенье моментально

Влюбись спросонья, впопыхах

Не замусоливай идею

Не превращай ее в секрет

Поди, сходи в галантерею

И присмотри себе берет

И шарф немыслимой раскраски

И комбинаторской длины...

Еще беляевской закваски

Нас есть - в снегах чужой страны

* * *

Ой негоже нам пить втихаря

Холодильника дверь подпирая

Или школьную форму зазря

Мы до дыр на заду протирали

Зря ль пришлось нам ступени считать

Кабаков и университетов

Чтоб теперь на чужбине страдать

По тем дням сапогов и запретов

Ой не гоже нам пить в тишине

Эх дурацкая наша порода!

Путь назад лишь один - на коне

Только гордость и только свобода.

* * *

Я узнаю развитие сюжета

Сменились декорации и сцена

Сменилась публика, и труппа, но вообще-то

Законы жанра пребывают неизменны

Законы жанра требуют страданий

И слез, и клятв и прочей дребедени

Но мнится мне, что время испытаний

Еще не истекло. И полуночных бдений

И театральных сцен грядет немало

Я предвкушаю шепот закулисный

И ко всему готов, я подниму забрало

И в путь, не помолясь, навстречу жизни.

* * *

У Большого Каменного,

У большого ветренного,

Темнота предутренняя,

Синева бесформенная,

Там бредут влюбленные,

Грустные и сонные,

И под ними - лунная

Дорожка невесомая.